я твой сахарный пакет
скрипка и немножко нервно
Хочу, чтобы будущая я помнила иррациональную тоску сегодняшней меня. Странно скучать по людям, с которыми ты ютился в одной комнате несколько дней, так сильно. Вот вечер перед отъездом, и я лежу головой на жестяном подоконнике, в соседнем корпусе кто-то неловко играет на пианино, и сбивающийся ритм мелодий горит трепетно и нежно. Сзади стоит и что-то говорит надоедливая Лиза, а небо - чистый кобальт. Все так спешили оттуда уехать, hit the road, что одеяла складывались и возвращались с какой-то болью непонимания, почему же так хотелось, как заведено, налить воду в стакан, развести гадкий кофе, пожаловаться, что из еды только шоколад, посмотреть Шерлока или пойти на улицу, чтобы тебе, ищущему в вышине Кассиопею, сказали, что ты накурился. И дико смеяться. Смеяться над самими собой, странными, запирающимися в комнате на полдня, а вечером устраивающими Содомию.
Всё разорвалось, разметалось в клочья, и вот он, дивный новый мир.
Со мной произошло нечто невообразимое, и плевать, что в народе это просто называют республиканской олимпиадой, а я всего-навсего шесть дней прожила в интернате в Таразе. Мне так везёт с людьми; почему, почему я этого не замечаю?
И потом, когда ты получаешь своё позорное второе место, тебе говорят, что людей таких в жизни своей не видели. Умных и смешных. И ты не соглашаешься (как можно), но тебе тепло. Не видать мне спокойствия в этом свете.

Впереди будет столько чудесного. У каждого - своё. Может быть, где и пересечёмся. Кометы прилетят и заберут.